Явно издеваясь, Валентин перебил его:
— А зачем ты ухлыстывал за Сильвой?
— То есть как ухлыстывал за Сильвой? — Магомет растерянно заморгал глазами.
— Так и ухлыстывал, — безжалостно сказал Валентин. — «Не отпирайся, я прочёл души доверчивой признанье…»
Магомет попытался восстановить свой авторитет очередными сентенциями. Во-первых, он не назначал Сильве явок, как это ежедневно делал Валентин, нарушая партийный устав. Во-вторых, нельзя всерьёз с подобными глупостями лезть к старому партийному работнику. В-третьих, Сильва не является собственностью Валентина. Подобные со стороны Валентина взгляды есть «наверное» мещанство.
— Наверное, наверное, — передразнил его Валентин. — Будет тебе разводить кисель на воде… Постой, постой! — Валентин ударил себя по лбу ладонью. — Постой! Да ведь ты не один раз прогуливался, когда я уходил к поезду. Вот так хлюст! Это ты к Сильве шатался, друг ситцевый?
Магомет брякнул сконфуженно:
— Что же, мне нельзя кофе выпить, по-твоему!
Валентин ещё долго издевался над беззащитным Магометом.
На другой день вечером мы мирно сидели втроём в нашей кофейне. Нас окружали цветы на подоконниках, чистые скатерти и занавески, пианино в углу и девичья услужливость Сильвы. Магомет, вздохнув, сказал: