— Выходит, — сказал, осклабясь, Нефёдов, — что мы в политики и в сицилисты вышли… с бубуном и трензелем. В новые чины они произвели нас.
Кругом ядрёно захохотали. Кучуков сконфузился, поспешил закончить свою речь.
— Одним словом, предлагаю прежде всего выяснить…кто выбыл из строя. — Кучуков в изнеможении сел на нары, обливаясь потом и растерянно окидывая взглядом собравшихся, которые молчали.
Молчание прервал Панкратов. С напускной простоватостью он промолвил:
— Первое слово Селезнёву: он у нас старшой.
Селезнёв помялся, потом быстро встал с нар, вытянулся, опустил руки по швам, уставился на Кучукова неподвижным взглядом, будто тот был его воинским начальником, хрипло спросил:
— Дозвольте сказать, господин председатель.
— Прошу вас, — любезно ответил Кучуков.
Селезнёв некоторое время помедлил, потом выпалил:
— Которые учёные с очками, они тоже… награждение наше могут иметь?