29 марта подсудимым был объявлен приговор в окончательной форме.
31 марта истек суточный срок на обжалование. Обжалования не последовало, но Рысаков и Михайлов подали "на высочайшее имя" прошения о помиловании. Царь ответил:
— Поступить сообразно заключению особого присутствия.
Геся Гельфман заявила о своей беременности, 31 марта она была подвергнута медицинскому осмотру, после чего исполнение над нею судебного приговора отложили.
3 апреля утром градоначальство оповестило население столицы, что в девять часов состоится публичная казнь через повешение цареубийц.
О том, как провели подсудимые последние дни, имеются самые скудные сведения. Кибальчич еще 23 марта подал заявление с проектом воздухоплавательного аппарата. Он писал:
— За несколько дней до своей смерти, находясь в заключении, я пишу этот проект. Я верю в осуществимость моей идеи, и эта вера поддерживает меня в моем ужасном положении. Бели же моя идея после тщательного обсуждения учеными специалистами будет признана исполнимой, то я буду счастлив тем, что окажу громадную услугу родине и человечеству. Я спокойно тогда встречу смерть…
Не получив ответа на это заявление, Кибальчич 31 марта обратился к министру внутренних дел с просьбой дать ему предсмертное свидание с кем-нибудь яз ученых экспертов, а также с Желябовым и Перовской. Просьба была оставлена "без последствий". Проект Кибальчича пролежал в архивах департамента полиция 37 лет. Его извлекла оттуда революция. Проект имел большое научное значение.
Софья Львовна Перовская ждала свидания с матерью. После приговора под разными предлогами в них стали отказывать; наконец, матери Перовской объявили, что она сможет увидеть дочь 3 апреля. Утром в этот день мать поспешила в тюрьму. У ворот она увидела дочь на позорной колеснице. Последний день Перовская провела спокойно; была бледна и слаба физически.
Тимофей Михайлов владел собой.