— В Новоборисоглебск, — отвечал сидевший против Вонаральского жандарм, делая под козырек.
— Наш второй товарищ выстрелил в него, но промахнулся…
— Что тут? Что это? — крикнул в испуге сидевший по другую сторону Войнаральского жандарм, но пуля нашего офицера свалила его на дно повозки…
— Испуганные лошади жандармов дернули и помчали. Произошло смятение…
Желябов, конечно, знал обо всем этом и жалел, что жандарму удалось скрыться и увезти Войнаральского.
Он знал, вероятно, и о побеге Перовской с дороги и как она скрывалась в кустарниках.
Знал о невинных людях, о юношах и девушках, которыми набивали тюрьмы и ссылки, — о казненных за отказ давать показания, об областях, отданных на произвол генерал-губернаторам, самодурам и сановным негодяям.
14 мая, незадолго до Липецкого съезда, были повешены Валерьян Осинский, Брантнер, Свириденко. В день своей казни Осинский долго сидел у окна. Против него в камере помещалась София Лешерн, она тоже ожидала казни.
— Соня! — окликал ее Осинский.
— Валерьян! — отвечала она. Больше они ничего не говорили друг другу. Спустя несколько часов Осинский мужественно принял смерть.