— Масса инертна и труслива… — Но что же представляет собой самодержавие, которое чинит непреодолимые препятствия народникам, едва они увидят этот самый народ? В номере втором "Народной Воли" утверждается:
— История создала у нас, на Руси, две главных самостоятельных силы: народ и государственную организацию. Другие социальные группы и поныне имеют самое второстепенное значение. Дворянство, выраженное правительством, не сумело сложиться в прочную самостоятельную силу. Буржуазия тоже пока составляет "ничем не сплоченную толпу хищников". — Правда, эта толпа скоро может оформиться: — еще несколько поколений и мы увидим у себя настоящего буржуа, увидим хищничество, возведенное в принцип, с теоретической основой, с прочным миросозерцанием. — Все это будет, конечно, но только в том случае, если буржуазию не подсечет в корне общий переворот наших государственных и общественных отношений. Мы думаем, что он очень возможен, и если он действительно произойдет, то буржуазия наша так же сойдет со сцены, как сошло дворянство, потому что она, в сущности, создается тем же государством…
В деревне нарождается и укрепляется кулак. Но виновно в этом опять только одно наше государство: безвыходное положение гонит мужика в кабалу… Устраните этот гнет, и вы сразу отнимите девять десятых шансов формирования буржуазии…
— У нас не государство есть создание буржуазии, как в Европе, а, наоборот, буржуазия создается государством…
Вывод: надо как можно скорее освободить народ из-под самодержавной власти, иначе верх возьмет буржуазия. Не есть ля это, однако, отказ от социализма в пользу политической борьбы? Это не есть отказ от социализма: при наших государственных порядках политический и социальный переворот совершенно сливаются, и один без другого немыслимы. — Следовательно нет нужды разделять программу-минимум от программы-максимум, добавим мы от себя.
Надо спешить. — Теперь, или очень нескоро, быть может никогда! — В том же духе высказывался в своих политических письмах и Гроньяр-Михайловский и а страницах "Народной Воли":
— Европейской буржуазии самодержавие помеха, нашей буржуазии оно опора…
— Неужели же наша интеллигенция упустит этот единственный исторический момент и призовет на себя печать Каина?.. Если во главе движения не станут революционные народнические силы, переворот совершит буржуазия… А захвативши власть в свои руки, буржуазия, конечно, сумеет закабалить народ поосновательнее, чем ныне и найдет более действительные средства парализовать нашу деятельность, чем современное государство… Теперь, или никогда, вот наша дилемма…
Государство здесь рассматривается, как некая надклассовая, самодовлеющая сила. Путем насильственного вмешательства этой силы в народную общинную жизнь вносится нечто чуждое и враждебное, развивается и поощряется капитализм. Таким образом, имущественное неравенство, угнетаемые и угнетатели создаются, по крайней мере, у нас в России, только государством. Эта теория представляет собой причудливую помесь Дюринга с Бакуниным и Ткачевым. Корни капитализма, конечно, были зарыты гораздо глубже. Мелкое крестьянское хозяйство вое больше и сильней втягивалось в круговорот мирового капиталистического хозяйства. В этих условиях оно с неизбежностью, вполне органически, порождало имущественное неравенство и капитализм. Но этот отечественный капитализм в своем развитии задерживался наличием крепостнических пережитков, питаемых и поддерживаемых самодержавием. В силу этого он принимал наиболее зверский, отвратительный и хищнический характер. Все это теперь — элементарнейшие истины: однако такими они тогда отнюдь не являлись: капитализм был еще у нас слаб, и мелкобуржуазный характер крестьянского хозяйства, по замечанию Ленина, еще "совершенно не обнаружился". Отсюда утверждения народовольцев, что буржуазия у нас — явление наносное, чуждое устоям народной жизни, создаваемое исключительно бюрократией. Отсюда — утопизм, надежды, что достаточно свалить во-время самодержавие и буржуазия будет задушена "в зародыше".
Могут возразить: эту утопию разделяли вместе с народовольцами Маркс и Энгельс. В самом как будто деле, Маркс полагал: