Уж где у меня и сила взялася, где и храбрость! Не даю, борюсь.
— Арина Ивановна; идите прочь! — крикнула барышня, — идите прочь! — И прогнала ее опять из детской, сама опять подле меня села. Долго я над своим гостинцем плакала, а она все на меня поглядывала, призадумавшись. Переждавши, пришла опять Арина Ивановна.
— Что вы, Зинаида Петровна, так заскучали? — спрашивает барышню.
Барышня вздохнула и на меня пальчиком показала:
— Она все плачет по своей маме; она к своей маме хочет!
— Да пусть себе хочет! Чего ж вам-то беспокоиться. Не хотите — не пустим, мой ангел, вы не беспокойтесь!
— А плачет?
— Мало чего нет! да вы ведь ее взяли себе в забаву, вы ее госпожа, мое сокровище, что с ней захотите, то и сделаете: плакать прикажете — плачь! прикажете веселиться — веселись!
— А как она не станет?
— Не станет! Да мы ее так проучим, что она у нас шелковая будет!