— Плачет? — вскрикнул.
После ужина он сейчас выюркнул за двери. Мы с Мишею переморгнулись — себе за ним. Он прямо к хоромам; стал, послушал — плачет. Он туда. Месяц светит ярко, и лестница светла; а Анна Акимовна в темный уголок забилась. Он туда к ней — и обнял ее крепко, и целовать стал.
Как ахнет она! Глянула на него, узнала, да так и обвилась руками около его шеи и плачет-плачет!
Он ее на руках вынес из того уголка. Она вырываться — не пускает; поставил против месяца света.
— Ага, купеческая дочка, Анна Акимовна, — промолвил. — Теперь ты моя!
И так вымолвил, словно он врага своего лютого полонил, и у самого слезы две скатились, и такая усмешка злобная! Страшно и чудно на него смотреть тогда было.
Анна Акимовна только руками закрывается да плачет-плачет!
XII
Утром они к барыне пришли. Ефим за руку ведет Анну Акимовну. Она такая печальная, заплаканная, словно на казнь он ведет. Барыня их приняла, удивилась и обрадовалась.
— Хорошо, хорошо, — говорит Ефиму, — женись, позволяю. Я к Аннушке привыкла.