Под вечер опять я побежала к ней в сад. Ее нет уж там. Я в хоромы, в девичью — нету.
Спрашиваю Мишу:
— Миша, не видал ты Анны Акимовны?
— Видел, — говорит, — она в свою поветку прошла.
А у них была поветка во дворе, где свое добро хранили.
Стучусь я в поветку — никто не подает голосу мне. Толкнула я тихонько дверь и вхожу; за мной и Миша.
Лежит Анна Акимовна холодна и мертва. В руках крест сжала, и такое лицо прозрачное да бесстрастное, словно восковое. Видно, что знала она, ведала, когда умереть ей: чистым полотном скамью застлала, и образ поставила себе в голову, и убралась, нарядилась.
XVI
Бросились мы, сказали соседям, доложили барыне.
Ефима с утра дома не было: послан был куда-то с книгами от барыни.