— Саша, — говорю, — Саша!
Так-то мне ее жалко тогда стало!
Она ближе ко мне.
— Обними, — говорит, — обними же меня да поцелуй!
Обнялись мы и поцеловались крепко. И плакать стали пуще.
— Мать благословение тебе прислала, сестры кланяются, — говорю ей.
Она вспыхнула, а расспрашивать ничего не расспрашивает; да и мне-то не говорилось. Сидим обнявшись, да изредка словом перекинемся, житье старинное, детское вспомянем.
IX
На другой день к барыне меня зовут.
Полная она стала такая и величавая. Осмотрела меня с головы до ног, как зовут спросила и говорит мне: