Голос этот был тих, как бы под сурдинкой, — словно боялся кого обеспокоить.
Бричка остановилась шагах в тридцати от меня; из нее проворно вылез сухопарый, небольшой попик, в темном подряснике, откинул назад жиденькую косичку, погладил клинообразную реденькую бородку и огляделся кругом.
Весь вид его удивительно напоминал хищного, но крайне заморенного кобчика мелкой породы, известного у нас в Тернах под выразительным именем падальщика.
— Да, тут надо остановиться, — проговорил он: — Сейчас поворотка будет.
Затем, наклонясь в глубину брички, он тихо окликнул:
— Михаил Михаилович, а Михаил Михаилович!
Ответа никакого не последовало.
— Михаил Михаилович, а Михаил Михаилович! — снова повторил он.
Снова никакого ответа.
Он в третий раз: