— И люди очень этим обижаются…
— Да как же не обижаться! Уж такая это обида, что не дай бог такой и супостату! Ах, житье, житье!
Я между тем оглянулся во все стороны и, понизив голос, рассказал ей слышанный мною на ступеньках церковного крыльца разговор.
Она повторила:
— Ах, житье, житье!
— Какой же это такой особенный молебен на Ивана-Воина? — спросил я. — Чем он людям обиден?
— Как чем? Он это целый год точит-точит нас, да еще и насмешку над нами такую строит!
— Какую насмешку?
— Как какую насмешку! Он же нас жучит, да мы ж и намаливай на себя напасти!
— Как намаливай напасти?