Но я только взял его, машинально оглядел и положил на стол.
— Мама, — сказал я, — отец ходил к батюшке, подписывал там бумагу!
— Какую бумагу? Какую бумагу?
Она встала с лавки, опять села, привлекла меня к себе и проговорила:
— Расскажи все! Все расскажи с начала!
Я ей все рассказал.
Она провела рукой по лбу, подумала; потом оказала мне:
— Посиди тут, Тимош, я сейчас приду.
Но я начал пламенно ее молить, да позволит за ней следовать, и, уцепясь за полы ее одежд, заклинал не повергать меня в отчаяние.
— Ну, хорошо! — проговорила она, — иди, только не говори никому, куда мы ходили.