Приезжие двинулись к хате, и, подойдя к дверям, один из них крикнул:
— Дьячок Софроний!
— Тут, — отвечал голос Софрония. Послышался стук отворяемой и затворяемой двери.
Я вырвался из рук матери и кинулся туда.
— Вяжите, — говорил Софроний, — только за что вы меня вяжете? Какая моя вина?
— А вот там узнаешь! — угрюмо хрипел бас.
— Буйство тебя, дружка, сгубило! — шутливо хрипел тенор.
Двери, толкнутые ногою, распахнулись; они вывели Софрония с связанными руками и вместе с узником направились обратно к попову крылечку.
Отец Еремей стоял и ждал.
— Отец наш небесный заповедал прощать врагам, — сказал он, когда Софрония привели и поставили пред лицо его, — и я тебя прощаю, Софроний! Но помни теперь, что господь злых дел не терпит, и десница его карает за них!