— Ничего не…
Но голос мой прервался.
"Он знает о Насте!" — мелькнула у меня мысль.
Сердце у меня мучительно забилось, силы духа меня оставили.
"Что Настя? Где? Я могу от него узнать! Могу! могу!"
Все остальное предо мною как бы затмилось.
Пономарь между тем, пользуясь моим смятением, поспешно скрылся под сень нашего смиренного жилища.
Я колеблющимися стопами последовал за ним.
Но у дверей я остановился и долгое время стоял недвижимо, впервые познавая то невыносимое чувство, каковое испытывает смертный, вынужденный прикоснуться к претящему душе его гаду.
Наконец я дрожащею рукою отворил двери и вошел.