Холодная вода произвела благотворное действие, и хотя я не мог уже есть кулеша, но боль утихла.
— Ты ведь дьяконский? — спросил меня Софроний.
— Дьяконский, — ответил я.
Затем разговор у нас перешел на уженье рыбы, ловлю перепелов и т. п. Он спросил, точно ли много волков в лесу и случалось ли встречать их, на что я ему ответил, что волков много, но что мне еще не случалось их встречать.
— А вот коли желаешь, так пойдем когда-нибудь за ними на охоту, — сказал Софроний.
Я на несколько секунд замер от удовольствия.
Затем он начал мне рассказывать о разных способах охоты за волками.
Забыв весь мир, я наслаждался благосклонною беседою моего героя, и, вероятно, даже самый час обеденный пролетел бы для меня незаметен, если бы не начали то и дело появляться люди, преимущественно лица женского пола.
Они наиприятнейшим образом приветствовали Софрония и начинали речь невинным восхвалением благодатной погоды или вопросом, не скучает ли он по своей стороне, как нравится ему новое его местопребывание, щебетали, как малиновки, ворковали, как нежные горлицы, и, обольстив достаточно, переходили к главному. Между тем как мужчины со всем простодушием косматого медведя, подходя, прямо спрашивали:
— А что, правда? Отдал сбор?