— Вы необыкновенная женщина, но все-таки в жизни есть вещи, о которых вы пока и не подозреваете. Ну, я сказала все, ради чего приехала. Вы играете с огнем, хотите вы того или нет. Однако я отнюдь не думаю, что вы непременно обожжетесь, и, конечно, не мне вторично навязывать вам свою помощь. Быть может, я поступила опрометчиво, когда моя сестра…
Ответа не последовало. Графиня поднялась.
— Да, вот еще что. Если вам дороги ваше душевное спокойствие и счастье, помните, что на верность нельзя полагаться. Мы все знаем, что Генри боготворит вас, но мужчины — это мужчины, а женщины — женщины, и в один прекрасный день вы это обнаружите.
Беатриса тоже встала, и старуха подумала, что на такую гордость и безутешное отчаяние имел бы право только низверженный Люцифер.
— Я не сторож сестре моей, — медленно сказала она. — И моему мужу тоже. Не я дала им жизнь. — Она положила руку на распашонку. — Но моим детям жизнь дала я. И меня касается только их счастье и душевное спокойствие.
— Ну, бог с вами, — сказала леди Монктон. Она попрощалась с Беатрисой и пошла к двери; затем, повернув голову, небрежно прибавила:
— Если вам и вашим мальчикам понадобится приют, вы всегда найдете его в замке. И без всяких расспросов.
Губы Беатрисы неожиданно дрогнули. Если бы ей предложили это три с половиной года назад!..
— Благодарю вас, — глухо сказала она, — вы очень добры.