— Постой, постой, — перебил Генри. — А при чем тут она? Ведь теперь хозяин здесь ты; эти дома больше не принадлежат ей.
— Да, но зато ей принадлежит священник, она платит ему жалованье.
Насколько мне известно, он вошел в дом Билла не постучав и наговорил таких вещей, что его вышвырнули вон. Так вот, когда я вернулся, и Фанни, и леди Маунтстюарт, и священник были уверены, что я немедленно выселю Пенвирнов, и пришли в ярость, когда я отказался.
Генри был явно встревожен.
— Послушай, дорогой мой Уолтер, я, конечно, понимаю, что для его поведения были некоторые основания. Но все-таки человек, который сперва обрушивается с руганью на леди — ну, во всяком случае, на женщину, — а потом поднимает руку на священника… Неужели ты его оправдываешь?
— Нисколько, — ответил Уолтер. — Я считаю, что эти поступки достойны всяческого порицания, но я не так уж уверен, что на его месте вел бы себя иначе.
— А я безусловно вела бы себя так же, — вмешалась Беатриса. — И ты тоже, Генри. Ну, а что произошло потом?
— Отвратительный скандал, и вслед за ним бесконечные булавочные уколы.
Фанни бомбардирует меня письмами, и у меня появилось сразу три врага — леди Маунтстюарт, священник и управляющий.
— Но при чем тут управляющий? — спросил Генри.