— Дик, — задыхаясь, шепнул Гарри, — держись за мою шею. Шатаясь под тяжестью брата, он шагнул в воду. Сначала она была ему только по пояс, потом дошла до плеч, до горла. Его ноги запутались в скользких водорослях. Он остановился, ослепленный брызгами, полузадушенный руками Дика, судорожно сдавившими ему шею, и с ужасом посмотрел на колышущуюся воду.
— Влево! Влево, чертов сопляк! Ты что, не знаешь, где право, где лево?
Не лезь в яму, в ней десять футов! Теперь вправо, иди по выступу. Ослеп ты, что ли, прешь прямо на водоросли? Ну, хватайся за борт.
Гарри наконец добрел до лодки и уцепился за нее, тяжело дыша.
— Вали его сюда! Пошевеливайся! Кое-как ему удалось сбросить Дика в лодку.
— Теперь ты.
Голова Гарри бессильно поникла.
— Я… не могу… Пожалуйста… помогите мне.
— Помочь? Я тебе живо помогу отправиться в ад, сынок, если отпущу весло. Лезь в лодку, погань! Лезь, или я раскрою тебе башку! Хватайся за мою ногу. Ну, прыгай!
Гарри перелетел через борт вниз головой и упал на Дика, а Пенвирн, не обращая на них больше никакого внимания, начал осторожно выводить лодку из прохода. Но едва она вышла из-за скалы, как течение бросило ее на камни, и Пенвирн упал на мальчиков. Раздался скрежет, треск и — что было гораздо страшнее — смех. Ужасное лицо, ухмыляясь, придвинулось к мальчикам.