— Они растут только там, как идти к Девам. В самой топи.
— Где?
— В трясине.
— В трясине! И как я не догадалась по твоему виду. А что у тебя тут в мешке?
— Прошу прощенья, мэм, это торфяной мох для мастера… для Дика.
— Для мастера Дика? Да на что это ему?
— Это против всякой хвори. Если какая рана или еще что, надо только приложить мох и сказать: «Матвей, Марк, Лука и Иоанн», — и все как рукой снимет, верное слово.
— Боже праведный, да разве можно положить такую грязь мастеру Дику в постель? В жизни ничего подобного не слыхала! Выбрось-ка ты все это подальше да поди умойся а то на тебя смотреть страшно.
Глаза мальчика наполнились слезами.
— Да как же это?.. Ведь у него нога шибко болит: она сама сказала… А это — против всякой хвори, верное слово!.. Услышав его дрожащий голос, Эллен смягчилась: