Билл обеими руками взял его за плечи и стиснул так, что сын невольно поморщился от боли.
— Слушай меня, Артур, да смотри не забудь, что я тебе скажу.
— Не забуду, отец.
— Кроме тебя, у меня нет ничего на свете, и тебе подвернулся мучай, какого у меня сроду не бывало. Я работал для тебя, и голодал, и рисковал своей шкурой, и все по доброй воле. Если из тебя выйдет толк, я буду гордиться тобой, как если б я сам стал человеком. Но если у тебя ничего не выйдет… — Лицо его исказилось. — Если ты упустишь этот случай, который я заработал собственным горбом, если будешь лодырничать и дурака валять и строить из себя барина, я прокляну тебя в смертный час, так и знай.
— Да, отец.
— И с того света буду приходить к тебе и покоя не дам…
— Тише, тише, — вмешалась Беатриса. — Верьте ему и положитесь на нас.
Мы все постараемся не обмануть ваших ожиданий.
Пенвирн словно и не слышал ее. Он с такой силой вцепился в худые плечи сына, что пальцы побелели. Голова Артура начала кружиться, он закрыл глаза, потом они вновь открылись — огромные, полные ужаса. Мэгги шагнула к мужу.
— Оставь его, Билл Пенвирн! Руки Билла тут же разжались.