— Ты, видно, далеко пойдешь, чертенок, — сказал доктор Дженкинс пленнику, который извивался, как угорь, в его руках, стараясь вырваться. — Как тебя зовут?
— А вас?
— Так ведь это Джек Реймонд, сэр, — сказал Тимоти, — Племянник нашего викария.
— И родной сын самого сатаны, — из-под тележки подал голос фермер.
Смуглолицый бесенок ухмыльнулся этому комплименту, блеснув белыми зубами.
— Племянник викария! — недоверчиво повторил доктор Дженкинс — А ну, стой смирно, мальчик, не вертись так. Я тебе ничего не сделаю.
Глаза Джека округлились в презрительном недоумении, и стало видно, какие они темные и вместе с тем блестящие.
— Ясно, не сделаете!
Он все же перестал брыкаться и выпрямился. Он был на редкость некрасив, но как-то совсем по-особенному, лицо грубое, дикое, однако без всяких следов вырождения, несмотря на тяжелую челюсть; напротив, голова прекрасной формы, а глубоко сидящие глаза были бы просто великолепны, смотри они не так мрачно и угрюмо.
Необыкновенно широко расставленные, под черными, сросшимися бровями, они придавали этому странному лицу выражение силы и сосредоточенности, которое пристало бы скорее бизону, нежели мальчишке.