Тишину прорезал протяжный, душераздирающий волчий вой, и тут же раздался жалобный писк какого-то мелкого зверька.
— Вы, словно ребенок, пугаете сами себя всякими выдумками, — с суровым состраданием проговорил Карол. — Наш свет не гаснет.
Оливия наклонилась и опустила руку в воду. Лодка медленно скользила по озеру, и прохладные бархатистые листья кувшинок скользили меж пальцами Оливии, не отводя глаз от сверкающих струй, она заговорила снова:
— Как вы думаете, кем бы он стал, если бы вы не вовлекли его в ваше дело?
— Скульптором.
— Да. Скульптором. И, наверно, хорошим скульптором.
— Может быть. Он, несомненно, человек одаренный.
Пожалуй, даже талантливый.
— А что сделали из него вы?
— Ничего. Я помог ему прозреть, остальное довершила его собственная натура. И вот вам результат: он огонек, светящий в кромешной тьме.