Она с сомнением поглядела в окно:
— Посмотри, какой ливень! Не велика беда, если вымокну я, но тебе ни в коем случае нельзя.
— Чепуха! Тут всего минута ходу. Пойдем, голубка, мы так редко бываем вдвоем, а павильон — единственное место, где нам никто не мешает.
Они вышли, укрывшись под большим зонтом и с трудом удерживая его вдвоем под свирепыми порывами ветра Придя в павильон, они растопили печь и высушили одежду. Потом Владимир достал глину и начал лепить. Оливия не шевелилась, глядя на пылающие угли. Методичная во всем, она хорошо позировала: рука ее, лежавшая на столе, ни разу не сдвинулась с выбранного скульптором положения. Но на лбу собрались морщинки: надо было сообщить Владимиру, что она останется с ним до Рождества. А как это сделать, не рассказав ему об опасениях Карола? Сама Оливия полагала, что лучше сказать ему всю правду. Если у человека нет надежды на выздоровление, он должен это знать. Но разве можно ослушаться доктора, который велел молчать? Оливия решительно вскинула голову.
— Володя...
Он поднял глаза, отложил глину и подошел к ней.
— Радость моя, что случилось?
— Володя, я не еду на той неделе в Англию. Я остаюсь с тобой.
— Остаешься... со мной?
Он опустился на колени, и она обняла его за шею.