Лицо художника, вначале растерянное, внезапно просветлело.
— Да это просто честь для меня, — проговорил он, протягивая Владимиру руку. — Мы, старое поколение, тоже немало выстрадали во Франции. Лучший друг моей юности был сослан в Новую Каледонию[135]Лучший друг моей юности был сослан в Новую Каледонию... — Новая Каледония — остров на Тихом океане, куда французское правительство ссылало приговоренных к каторжным работам. Особенно много было сослано туда деятелей Парижской коммуны. и там погиб, а я... я вот теперь беседую с вами... — Он пожал плечами. — Мне удалось спастись. Я выжил, чтобы посвятить себя живописи.
В дверь постучали, и Владимир взял поднос из рук Феофилакты.
— Ваша комната готова. Тетушка прислала вина. Она полагает, что это спасет вас от простуды.
Владимир взял со стола папку, освобождая место для подноса: при этом один из рисунков упал к ногам гостя. Тот поднял его. Это был эскиз головы Стеньки Разина.
— Черт возьми! — вырвалось у Дюшана. Несколько минут он молча разглядывал рисунок. Потом повернулся к Владимиру. От парижской учтивости не осталось и следа. — А это... это тоже вы сделали? — с неожиданной резкостью спросил он.
— Я рисовал это очень давно, в юности.
— А есть еще что-нибудь? Можно посмотреть? Лицо Владимира побелело и даже как будто заострилось.
— Если вам угодно, — ответил он, кладя папку на стол. — Когда-то я мечтал привезти их в Париж и показать вам.
— Так почему же вы не?...