— Я хочу кое-что уточнить, — сказал он. — Вы уверены, что вами руководит не чувство личной мести?
— Месть? Да какой в ней смысл? Никакая месть не вернет мне Володи.
— Значит, вам это нужно для того, чтобы избавиться от преследующих вас оболочек? Вы хотите уничтожить что-то ощутимое, осязаемое и убедиться, что перед вами упругое, живое тело? Так почему же обязательно русский чиновник? Попытайтесь это объяснить.
— Не могу. Не знаю.
— И еще одно. Вы сказали, что были у врача в Лондоне. Вы рассказали ему об этих оболочках?
— Нет, нет, как вы могли подумать такое? Карол, а вам не кажется, что я... схожу с ума?
Глаза ее расширились от ужаса.
— Нет, не кажется. Я считаю, что вы перенесли очень тяжелое заболевание и теперь выздоравливаете. Что же касается вашего намерения убить кого-нибудь, то не станем этого обсуждать, пока вы окончательно не поправитесь. Если через полгода планы ваши не изменятся, я готов вам помочь. А до тех пор нам нужна ваша помощь в одном деле. В Лондоне у меня есть больная с тяжелыми послеродовыми осложнениями. Она нуждается в безупречном медицинском уходе. Не возьмете ли вы этот труд на себя?
Оливия отпрянула.
— Все что угодно, только не это! С уходом за больными навсегда покончено.