— Мне нельзя возвращаться в Польшу.
Тон, которым он произнес эти слова, заставил ее насторожиться.
— Вы хотите сказать, что вообще не вернетесь на родину? Значит, теперь вы эмигрант?
Карол отвернулся. Лицо его стало непроницаемым.
— Рано или поздно это должно было случиться. Мне еще повезло, раз я сумел продержаться так долго.
— Карол, мне бы очень хотелось, чтобы вы были немножко откровенней со мной. У меня в жизни не осталось ничего, чем бы я по-настоящему дорожила, кроме... работы и друзей Володи, к которым он был привязан. У меня такое чувство, будто кругом меня ночь, а я все время одна, одна в этом мраке... Мне кажется, если бы вы побольше вовлекали меня в свою работу, я избавилась бы от страха. Не рассказывайте того, что нельзя, но мне так хочется понять смысл вашей деятельности..
Карол продолжал смотреть в окно. Потом повернулся к Оливии.
— А вы согласились бы помогать мне? Я не управляюсь со своей работой, и если бы кто-нибудь помогал мне читать гранки и подбирать в читальном зале Британского музея материал для газеты — это было бы как нельзя более кстати. Мне...
Карол остановился и снова посмотрел в окно. — Видите ли, мне иногда трудно ходить... и вообще много двигаться.
Оливия с удивлением посмотрела на него. Из всех ее знакомых он казался ей самым деятельным.