Оливия положила его руку на одеяло и ловко взбила подушки. Дыхание Карола стало ровней. Его широко раскрытые глаза смотрели на Оливию; не узнавая ее, он продолжал бормотать что-то по-польски. В непонятных словах слышался какой-то ритм.
— Вы что-нибудь понимаете? — спросил доктор. — Он все время повторяет одно и то же. Что это, молитва?
Оливия прислушалась:
— Не могу разобрать. Хотя, подождите.
— А когда они приближались к кладбищу, услышал Ангелли гимн жалующихся могил и как бы жалобу останков на бога...
Слова показались ей знакомыми, но Оливия никак не могла вспомнить, где же она их слышала.
— ...Но лишь только поднялись стоны, ангел, сидевший на вершине холма, повеял крылами и утишил их. И три раза совершал он это, ибо трижды начинался плач могил...[139]Юлиуш Словацкий, Избранное, Госполитиздат, М. 1952, стр. 275 (перевод А. Виноградова).
Оливии приходилось читать вместе с Марцинкевичем польскую поэзию, и она вспомнила милосердного ангела из поэмы «Ангелли»[140]«Ангелли» — поэма польского поэта Ю. Словацкого (1809—1849)..
— Он читает стихи, — сказала она.
Доктор задержался еще на несколько минут, объясняя девушке, что она должна делать. Он сразу понял, что перед ним опытная, знающая медицинская сестра, и состояние больного стало казаться ему не таким безнадежным. О другом его заболевании он и не подозревал.