— Станешь! Отныне ад этот не твой, он наш.
Она опустилась на колени и обвила руками его шею.
Карол насильно оторвал от себя ее руки.
— Неужели вы хотите до конца своих дней быть прикованной к живому трупу? Да вы просто не понимаете, что это значит. Слово «паралич» вам ничего не говорит.
Оливия почувствовала, как затрепетали от ужаса его пальцы, сжимавшие ее запястья.
— От этой болезни не умирают сразу. Понимаете? И не сходят с ума. Лежишь неподвижно и постепенно каменеешь, с каждым годом все больше и больше... Потом болезнь добирается до мозга... Ах, почему я не умер в Акатуе!
— Но, Карол, ведь всегда остается морфий.
Пальцы Карола разжались. Оливия, не вставая с колен, снова обвила руками его шею.
— Неужели ты думаешь — я захочу, чтобы ты продолжал жить только ради меня, когда сам ты решишь, что уже пора? Ты же достаточно хорошо меня знаешь... Но до этого не дойдет, вот увидишь, не дойдет никогда. А если дойдет, тебе стоит только попросить яду.
— И ты... ты дашь мне его?