Переводчик медленно перевел взгляд с Рене на Маршана, и все трое поняли, что могут положиться друг на друга. Потом он заговорил очень отчетливо, не заикаясь:
– Я думаю, нам не следует попадаться им на глаза. Как можно меньше шуметь. Ни в коем случае не стрелять. Но главное – избавиться от этой птицы, пока ее не увидели носильщики, – он указал на сокола, которого принес Лортиг.
Гасконец вспыхнул.
– Избавиться от этого сокола? Я собираюсь сделать из него чучело. Это неизвестный мне вид и…
– Зато мне он, кажется, известен, – сказал, нахмурившись, Маршан и повернулся к Риваресу. – Это, верно, один из священных соколов? Какой это вид – каракара?
– Нет, хуже, это акауан.
– Змееед?
– Да. Вы знаете, что нас ожидает, если что-нибудь случится с одной из их женщин?
Маршан присвистнул, разглядывая пестрое оперение птицы, затем посмотрел на спокойное, сосредоточенное лицо Рене.
– Видите ли, с этой птицей связано много всякого волшебства. Она защищает племя от змей, приносит вести от умерших и околдовывает души живых женщин: у них начинаются судороги, и они умирают – от истерии. Это передается от одной к другой, и начинается что-то страшное.