– Вежливый намек на то, что я навсегда останусь ослом?
– Скажем – херувимом. Неужели вам никогда не приходило в голову, что не у вас одного могут быть причины стыдиться?
– Феликс, – поспешно перебил его Рене, – если вы… о чем-нибудь сожалеете… то я ничего не хочу об этом знать…
– Не хотите? Боюсь, что теперь, раз уж мы зашли так далеко, вам придется узнать все.
– Хорошо, – сказал Рене и, растянувшись на траве, надвинул на глаза соломенную шляпу. – по крайней мере устроимся поудобнее. Я вас слушаю.
Феликс сел рядом и стал выдергивать пучки травы. Затем, отшвырнув их в сторону, застыл, глядя прямо перед собой.
– В то время, – начал он, – люди интересовали меня только с двух точек зрения: «могу ли я использовать этого человека» и «должен ли я его бояться». Вас я боялся.
Рене привскочил.
– Не надо! Это мне слишком хорошо известно. Он услышал рядом судорожный вздох.
– Я… говорил в бреду и об этом?