Эти слова были произнесены таким глубоким голосом, что заставили Маргариту взглянуть на Феликса. В лице его не осталось ни кровинки.
Ты, Имевший ключ ко всем моим советам
И в глубине души моей читавший!
«Неужели то была женщина?» – подумала Маргарита, как когда-то Рене. Она посмотрела на брата. Он слушал затаив дыхание, не двигаясь, завороженный великолепием стихов, переливами чудесного голоса. Глаз Феликса он не видел.
Ты лучшее из чувств на свете – веру
В людей-сомненья ядом отравил!
Ведь если кто казался неподкупным —
Так это ты; ученым, мудрым – ты;
Кто родом благороден был – все ты же;
Казался набожным и кротким – ты!
Она слушала, холодея от страха. Нет, то была не женщина. В его сердце таилась незаживающая рана, но нанесла ее не женщина. Она была уверена в этом.
Голос стал суровым и холодным, в нем больше не было недавней страстности:
И ты таким казался,
Без пятнышка единого!
Набросил
Ты подозренья тень своей изменой
На лучших из людей.
«Подозренья… подозренья…» – содрогаясь, повторяла про себя Маргарита. Казалось, в комнату вошел призрак.
– Ромашка, – окликнул ее Рене, – ты пропустила свою реплику. Ты же герцог Экзетер.
Маргарита торопливо стала читать: