Женщина зарыдала еще безутешнее.
– Я к ней ходила. Она тоже не хочет помочь.
– Тут, вероятно, произошло какое-то недоразумение. Я поговорю с сестрой.
Он нашел ее в саду за чтением гранок.
– Я говорил с матерью Лизетты, – начал Рене. – Неужели нельзя настоять, чтобы Бланш разрешила поставить гроб в часовне?
– Дорогой Рене, – ровным голосом ответила Маргарита, – я не понимаю, почему ты обращаешься с этим ко мне? Ведь ты знаешь, что я не набожна. Вам, верующим, виднее, как использовать часовню.
– Я говорю не об этом. Меня возмущает жестокость Бланш.
– Но ведь Лизетта сама во всем виновата, пусть пожинает, что посеяла.
– Маргарита! – вскричал Рене. В эту минуту он был не в силах назвать ее Ромашкой, – Маргарита! Но ведь она умерла!
– Ну и что же? Ты все еще сентиментален. Смерть не избавляет человека от последствий его поступков.