Августа 3-го разлучились мы с Козьминым; он остался еще на месте. С помощью его работников выстроили мы небольшую лодку, необходимую нам для переправы через встречающиеся реки. Наш караван состоял теперь из шести человек: купца Бережного, чуванского князька по имени Мордовского, трех якутов и меня. Под нами было 16 верховых и вьючных лошадей. Мы следовали в прежнем направлении. Ручей, впадающий в Козьминку, и небольшие озера были покрыты льдом, не ломавшимся под нами. Мы ночевали у подошвы холма.
На другой день, намереваясь с возвышения осмотреть окрестность, я отделился от моих товарищей и, пробираясь среди холмов, выехал на речку, текущую по WSW направлению. На ней плескалось целое стадо линяющих гусей. Оставив лошадь на холме, приблизился я с подветренной стороны к беспечным птицам и бросился на них с палкой. Привыкнув уже несколько владеть моим оружием и ознакомившись с хитростью гусей, довольно счастливо охотился я и убил несколько штук. Бережной, беспокоясь о судьбе моей, послал якута отыскивать меня. Он подоспел очень кстати, и мы возвратились к каравану с богатой добычей.
Августа 4-го провели мы ночь на краю глубокой долины, некогда, вероятно, составлявшей дно озера. Лошади нашли здесь хорошую траву, а крутые обвалы и земляные холмы обставлявшие долину, обещали Бережному богатую добычу мамонтовых костей. Он решился прожить здесь несколько дней. К сожалению, успех не соответствовал ожиданию. Мы нашли много костей, но собственно мамонтовых клыков добыли мало. Охота наша была счастливее. На берегу озера удалось нам застрелить двух оленей; они, казалось, принадлежали к постоянно живущим в севере и на зиму в леса не удаляющимся. Впоследствии встречали мы на берегу моря небольшие табуны таких оленей. С высоты обвала, где был расположен наш ночлег, показывались на восток, в 100 верстах от нас лежавшие, высокие горы: Вайваннии, Гейла, Раутан и Шелагский мыс, или Ерри. как называют его туземцы. Островершинные утесы, коими обставлены восточные и южные берега Чаунской губы, ясно рисовались на горизонте, а я мог запеленговать некоторые из них.
Проведя здесь два дня в напрасных изысканиях, Бережной решился ограничить свое путешествие только торговлей с чукчами, прекратив дальнейшие поиски мамонтовых костей. Не теряя более времени в исследовании качества соседних холмов, отправились мы 7 августа далее на юго-запад, через земляные яры и покрытые льдом озера. После небольшого перехода достигли западного устья Чаунской губы, доселе почитаемой рекой и называемой Большой.
Здесь должен я упомянуть о замечательном явлении, свойственном, кажется, только самым отдаленным полярным странам. Начиная от берегов Баранихи, а особенно от Козьминки, вся страна изрезана бесчисленными глубокими озерами разной величины, отделенными одно от другого узкими, иногда не шире фута, плотинами. Линия поверхности воды столь притом неравна (иногда на 2 фута и более), что подземное сообщение между соседними озерами невозможно. Самые плотины наверху покрыты тонким слоем чернозема, но далее состоят, вероятно, как и весь грунт, из никогда не тающего льда. Тем можно объяснить чрезвычайно холодную температуру воды в сих озерах. При сем предположении одно обстоятельство требует, однакож, пояснения, а именно; отчего узкие массы мерзлой земли, разделяющие озера, не тают от действия солнечных лучей и беспрерывного соприкосновения с водой.
Чаунская губа состоит из двух устьев, образующих остров Ойон (по прежним картам Сабадей), на севере оканчивающийся низменным песчаным мысом. Вообще весь остров, кажется, песчаного свойства; на нем не видно ни кустов, ни травы, и только изредка зеленеет мох. Западное устье, где мы находились, менее восточного и в малую воду глубина его не более 2 футов, а потому в прошлом году Бережной переправился через него вброд. В настоящее время, от продолжительных северных ветров, вода была, однакож, высока, и залив, разделяющий материк от острова, простирался до 15 верст в ширину.
Мы следовали вдоль скатов прибрежных холмов, по узкой песчаной полосе, покрытой раковинами. Здесь росли широколистная капуста и другие морские травы, а также изредка попадались полипы и скорлупа шримсов.
С самого утра дул сильный восточный ветер. Небо было совершенно чисто. В полдень показалось прекрасное небесное явление, и проводники наши почли его за предвестие непогоды: около солнца появились четыре побочных солнца, соединенных между собой радугами ярких цветов. Таким образом составлялся круг, поперечник которого равнялся 40°. Кроме того, через самое солнце и через два из побочных, проходила горизонтальная радуга длиной около 80°, а на оконечностях ее стояли перпендикулярно к горизонту две небольшие радуги с обратными, весьма слабыми цветами. Явление продолжалось два часа и потом исчезло. Ветер мало-помалу стих, а с тем вместе снег, и началась метель.
На ночь остановились мы в узкой долине, где нашли хороший луг для лошадей и довольно много наносного леса. На скате холма, подле которого расположились мы лагерем, земля растаяла только на три вершка.