23-го числа юго-западным ветром развело волнение, и в «Ясашне» оказалась уже течь, которую, однакож, скоро остановили.

24-го начальник экспедиции объявил себе чин капитана 2-го ранга, и того же дня оба судна снялись с якоря, и через 6 миль вышли из устья Колымы в Ледовитое море. «Глубина реки по фарватеру, который здесь до 200 сажен шириной, была от 3 до 5 сажен; на дне жидкий ил. Берег продолжается каменным утесом вышиной до 8 сажен; под ним видно много наносного леса».

Укрываясь от льдов, носившихся близ берегов, суда входили в небольшие заливы за мысами и останавливались на якорях, когда не находили возможности плыть далее. 28-го, находясь в заливце между Большим и Малым Барановыми камнями, против ручья, Биллингс устроил свою обсерваторию на берегу, нашел широту того места 69°27 26», долготу по хронометру 167°50 30». Капитан Сарычев в своем сочинении показывает обсервованную широту того же места 69°29 , прибавляя: «Из сего видно, что на всех прежде изданных картах берег Ледовитого моря положен далее к северу почти на два градуса». Склонение компаса было здесь 16°00 восточное.

1 июля оба судна снялись с якоря и старались пробираться на север, где льды, казалось, уменьшались, но самый густой туман, препятствовавший видеть далее двух сажен, понуждал их ложиться часто на якорь. Самое большое отдаление от берега к северо-западу простиралось не более 20 миль; отсюда принуждены были поворотить обратно, «ибо высокие и большие льды, коим не видно было конца, покрывали впереди все море, и ударяющиеся об них волны производили ужасный шум». «Паллас» 2-го числа положил якорь в заливце за мыском западнее того, у которого вчера стояли; «Ясашна» скоро с ним соединилась.

5-го и в следующие числа, пытаясь проплыть далее на восток и встречая всегда препятствия от льдов при частых густых туманах, миновали 19 июля Большой Баранов Камень, но, прошед на северо-восток около 11 миль, ледяные громады, из коих многие на 16 саженях глубины доставали дно, принудили их укрыться по западной стороне сего мыса и положить якорь.

Здесь капитан Биллингс составил совет из офицеров, в коем положено: «за невозможностью пройти далее к востоку и за поздним осенним временем возвратиться на Колыму». Лишь только кончился совет, то снялись и на завозах пошли на запад. 26 июля вошли в устье Колымы, коей течение было столь тихо, что через пять дней дошли до Нижне-Колымска «и тем кончили сколь трудное, столь и опасное плавание по Ледовитому морю».

По окончании плавания Биллингс вторично собрал совет, в коем рассуждаемо было. — «как бы удобнее и безопаснее обойти водой или берегом мысы Шелагскмй и Чукотский». Опыт показал, что водой сего исполнить было не можно; оставалось еще средство объехать мысы зимой на собаках, «но оно отвергнуто в совете, так как неудобное, потому что нельзя взять с собой для собак корма более как на 200 верст пути».

Наконец, положено сделать еще покушение с восточной стороны, от Берингова пролива, на судах, приготовлявшихся в Охотске.[81]

На пути в Берингов пролив в 1791 году капитан Биллингс на судне «Слава России» зашел в губу Св. Лаврентия, где его навестили чукчи. Они сказывали начальнику экспедиции, что Ледовитое море почти всегда покрыто бывает множеством льда, и что нет возможности плавать по сему морю, не только на больших судах, но и на байдарах. Поверив таким рассказам более нежели собственному опыту,[82] капитан Биллингс отменил намерение обойти морем Шелагский Нос я, как будто из благодарности к чукчам за избавление его от предстоявших ему в плавании опасностей, решился на труднейший, но менее славный подвиг: проехать через чукотскую землю и ввериться дикому и коварному ее народу, пренебрегая даже мерами осторожности, вопреки убедительным представлениям своих подчиненных и особенно капитана Сарычева.

11 августа капитан Биллингс отправил геодезии сержанта Гилева морем на чукотской байдаре описывать берег кругом восточного Чукотского мыса, до острова Кулючина, откуда стараться выехать ему навстречу, при путешествии Биллингса берегом.