Иду, тропу тая,
Кудрявый и веселый,
Такой разбойный я…
И тогда не я один, а многие почувствовали, что к нам пришел новый Кольцов.
* * *
Встретился я с Сергеем Есениным и в голодный 1920 год. В. Л. Львов-Рогачевский устраивал в какой-то столовой в Петровских линиях литературные вечера; на один из таких вечеров Сергей Есенин и я были приглашены в качестве участников; за это нам выдавали — дорогие в то время — обеды и какую-то плату.
Мы читали перед обедающей публикой; стихи Есенина были радостные, бодрые, полные огня и жизненности, а в антракте он мне сказал:
«А знаете ли, из ваших стихов мне очень нравится одно стихотворение, я его помню», — и прочитал нежно, задушевно восемь строк моего стихотворения, заканчивающегося размышлениями о смерти.
Так вот еще когда Сергей Есенин думал о смерти!.. В его стихах часто самые сильные переживания связаны с мыслью о смерти.