Буйство глаз и половодье чувств.
С. Есенин
Кажется, правильно будет сказать, что за последнее время ничьих стихов не ждали с таким интересом, как стихов Есенина. И не только потому, что в них, в этих стихах, находили художественное, поэтическое (значит, облегчающее душу, просветляющее ее) выражение своих собственных настроений и дум «все, кто в пути устали», — ко всякому новому стихотворению Есенина прислушивались в последние годы, как к вести о его судьбе, судьбе того Есенина, который вставал перед воображением читателя в каждой строчке, в каждом восклицании, в каждом настроении, в каждой думе поэта (хотя быть может — даже наверное! — не совсем похож этот Есенин на того, кого называли при жизни Сергей Александрович).
Поэт, в большинстве стихотворений своих, даже не рассказывает о себе, — он просто показывает себя, как умеют показывать своих героев некоторые мастера романа.
Среди читателей Есенина — иные знали его лично, многие видели на улице, в кафе, на эстраде, в редакции, большинство же знало только его книги. Но всем знаком образ московского озорного гуляки. Потому что поэт запечатлел его в своих стихах, позволил оглядеть его там с головы до ног — от золотистого куста головы до модной пары избитых штиблет.
Мы видим не только раз навсегда зарисованный образ, — он движется у нас перед глазами:
По всему тверскому околотку
В переулках каждая собака
Знает мою легкую походку,
— с наивным самодовольством сообщает Есенин. Но он имел право гордо утверждать, что его походку знали не только в тверских переулках, а знали по всей России. Уличный повеса, улыбающийся встречным лицам, пленительно улыбался со страниц своих книг и надолго запомнился в этой своей улыбке каждому из нас, его читателей.