За порогом березовых чащ,
Что заснула под синими плесами,
Во хмелью утомившись кричать.
Знали мы, что дерзкий и буйный,
Жил ты сердцем всегда в неоглядь.
Эх, Рас…сея, сторонка разгульная,
Нежеланная, видно, ты мать!
Что вы плачете, синие сумерки,
О том сердце, которого нет?
Жил вчера, а сегодня умер