— У меня есть и первое и второе.
— Ну тогда вы могли это заметить и сами. В первом издании у меня много местных, рязанских слов. Слушатели часто недоумевали, а мне это сначала нравилось. «Что это такое значит», — спрашивали меня:
Я странник улогий
В кубетке сырой?
Потом я решил, что это ни к чему. Надо писать так, чтобы тебя понимали. Вот и Гоголь: в «Вечерах» у него много украинских слов: целый словарь понадобилось приложить, а в дальнейших своих малороссийских повестях он от этого отказался. Весь этот местный рязанский колорит я из второго издания своей «Радуницы» выбросил.
— Но и вообще второе издание, кажется, сильно переработано, — заметил я, — состав стихотворений другой.
— Да я много стихотворений выбросил, а некоторые вставил, кое-что переделал, например, изменил стихи о «страннике улогом» и о «кубетке» — стало просто:
Я странник убогий,
С вечерней звездой
Пою я… и т. д.