Стою я на Тверском бульваре,
Стою и говорю с собой.
Насколько я помню, особенное внимание у всех приковала к себе вторая строка:
Блондинистый, почти белесый…
Уже это определение цвета волос Пушкина многим показалось странным. Ведь до сих пор большинство представляет себе, что, раз он был по происхождению арап, следовательно, брюнет. А тут еще «белесый», — явно Есенин хочет загримировать Пушкина под себя.
Яснее говорили об этом следующие строки, еще более поразившие слушателей:
О Александр! Ты был повеса,
Как я сегодня хулиган.
— Ог-о!.. — сказал стоявший рядом со мной один пожилой писатель.
Но толпа замерла в напряженном внимании, когда Есенин, слегка изменив тон, но с тем же выкрикиванием и размахиванием руками: — Эх, была не была! — стал читать последние строфы: