Одному ему до утра оставаться не хотелось. Боялся. Страх одиночества в нем был настолько силен, что когда я уходил часов около шести утра, он разбудил сестру и уговорил ее посидеть с ним.
— Посиди вот здесь на диване. Я тебе стихи читать буду.
Попрощались, и больше я уже не видал Есенина живым.
А когда стоял у его гроба в Доме печати, многое стало понятным, что непонятно было в ту ночь, многое приобрело определенное, большое значение, что тогда казалось случайным.
Москва. Март. 1926 Евгений Сокол
Георгий Устинов
Годы восхода и заката
(Воспоминания о Сергее Есенине)
I
Не помню у кого — кажется, у римлян — была очень образная пословица: