Таким образом, выходит, что наука о гене находится в донаучном периоде своего развития. Наука о гене есть ложная теория, задерживающая развитие науки. О значении таких теорий в развитии других наук так хорошо сказал в свое время Энгельс. К сожалению, у меня нет под руками его книги «Диалектика природы» и я не могу процитировать. Энгельс говорит о Сади Карно, что он почти добрался до сути дела, но решить вопрос ему помешала ложная теория флогистона.
Еще в 1936 г. на первой дискуссии Трофим Денисович указал, что морганисты-менделисты запутались в понимании развития. И в этом между мичуринским направлением и морганистским направлением лежит коренная разница. Мичуринская теория – это теория развития. Научный подвиг Мичурина заключается в том, что он впервые последовательно показал, как совершается развитие в индивидуальной жизни особи. Он показал, как в жизни особи возникают и формируются те изменения, которые в дальнейшем становятся основой формирования нового вида, основой филогенетического развития.
Свою теорию Мичурин претворил в практику. Вот почему мы говорим, что Мичурин поднял дарвинизм на высшую ступень. Что касается морганистов-менделистов, то им ненавистна теория развития. Сейчас морганисты умалчивают о том, что сами основатели их теории стояли на точке зрения неизменности основного понятия их теории, неизменности гена, что они долго боролись, отстаивая эту неизменность. Еще на нашей памяти во время прохождения у нас первой дискуссии были защитники неизменности гена. Сейчас это неудобно сказать, и тов. Рапопорт в своем выступлении отмечал, что морганисты признают изменяемость гена. Но ведь изменяемость бывает разная. Можно убить организм палкой, и это будет тоже изменение организма, но развития-то здесь нет. Действие мутагенными веществами – это удары палкой по организму, поэтому и эффект от них такой, как от ударов палкой. Морганисты не в состоянии объяснить, как возникают наследственные изменения. Между модификацией и мутацией у них вырыта глубокая пропасть. Мутация – не историческая категория. Она сразу возникает, как нечто готовое. Она не формируется, на качество ее не влияет внешняя среда. Больше того, она ничем не связана с предыдущими мутациями. Поэтому понятно, что, будучи теоретически уверенным в таком характере изменчивости, невозможно пытаться на нее повлиять. Как повлиять на такую изменчивость, которая ни с чем не связана, которая возникает внезапно, готовой?
Вот почему теория морганистов не вооружает их на практику, а, наоборот, разоружает.
Тов. Рапопорт не ответил прямо на вопрос, признает ли он наследование приобретенных признаков. Если бы он выступал откровенно, он прямо бы сказал, что он отрицает, и вместе с этим отрицает и все практические достижения мичуринской генетики, все теоретические ее положения.
Но настолько откровенным тов. Рапопорт быть не мог. Хотя надо сказать, что откровенность в последнее время не характеризует морганистов. Откровенны морганисты за рубежом. Правда, одно откровенное высказывание, очевидно, в то время, когда казалось, что морганистское направление приобрело большую силу, появилось и в нашей печати. Это статья М.М. Завадовсксго «Томас Гент Морган», где он совершенно открыто встал на вейсманистские позиции.
Тов. Рапопорт и другие менделисты не решаются так открыто изложить свои теоретические позиции. История науки знает такие явления. Реакционные теории очень часто маскируются, скрывают свою реакционную сущность, скрывают свои связи с реакционными теориями.
К.А. Тимирязев, который был непримиримым борцом против таких идеалистических, виталистических теорий, замечательно их характеризовал, назвав их «непомнящими родства». Наши морганисты – это вейсманисты, не помнящие родства. (Аплодисменты.)
Позвольте очень кратко остановиться на качестве тех доказательств, которые иногда приводятся в поддержку своей теории морганистами. Известно, какое большое значение придается морганистами цитологическим доказательствам правильности своей теории. Одному цитологическому доказательству, заимствованному из эмбриологии растений, придается особое значение. Это доказательство – строение мужских гамет покрытосемянных растений.
В 1910 г. крупнейший наш ученый С.Г. Навашин описал у классического объекта цитологических исследований лилии мартагон мужские гаметы, имеющие строение голых ядер.