Что меня еще более тревожит? Что в этих новых работах тов. Лысенко вступает в противоречие не только с Дарвином, Тимирязевым и Мичуриным, но и основами марксизма-ленинизма в смысле умения читать конкретные, ясные и четкие высказывания классиков марксизма. В своем докладе тов. Лысенко апеллировал к месту в письме Энгельса к Лаврову. В этом письме тов. Лысенко вычитал, якобы, что Энгельс осуждает факт и теорию «перенаселенности» и внутривидовой конкуренции в живой природе. Я уже в «Литературной газете» пытался поправить эту грубейшую ошибку – эту, по существу, ревизию основ марксизма – как рецидив дюрингианства.
Я утверждаю, что во всей аргументации, которую мы до сих пор слышали и видели в ряде публикаций творческих дарвинистов, тов. Лысенко и его сторонники не поняли Энгельса. В этой цитате, которую не буду здесь повторять, Энгельс имел в виду ошибки буржуазных естествоиспытателей и социологов в использовании законов борьбы за существование в природе, в переносе их только на человеческое общество в духе мальтузианства. Тов. Лысенко и его сторонники, – повторяю, – не дали ни одного нового аргумента в пользу своих позиций, кроме тех, которые приводил в свое время Дюринг и которые опровергнуты в «Анти-Дюринге» Энгельсом.
Если место в письме Энгельса к Лаврову внушает сомнение в правильности интерпретации, то давайте изучать «Анти-Дюринг» Энгельса не по форме, а по существу.
Здесь у меня есть «Анти-Дюринг»; можно это повторить; в конце концов: повторенье – мать ученья. Что же написано в «Литературной газете»?
«Энгельс считал учение о внутривидовой конкуренции в природе настолько вредным, что полагал необходимым воевать с этим учением».
«Но совершенно очевидно, что учение о внутривидовой конкуренции, якобы неизбежно вытекающей из-за недостатка пищи для всех народившихся особей, есть учение Мальтуса, опровергнутое и отброшенное классиками марксизма-ленинизма» (Авакян и др. «Литературная газета», № 59, 1947 г.).
Теперь читаю, что писал Энгельс в «Анти-Дюринге», в книге, которую он считал необходимым довести до сведения широкого читателя, до сведения мировой общественности и рабочего класса, а не только в частном письме к Лаврову, предполагая, что Лавров достаточно грамотен, чтобы понять его мысли:
«Прежде всего Дарвину ставится в упрек, что он перенес теорию народонаселения Мальтуса из политической экономии в естествознание, что он находится во власти понятий животновода, что в своей теории борьбы за существование он предается ненаучной полупоэзии и что весь дарвинизм, за вычетом того, что заимствовано им у Ламарка, представляет изрядную дозу зверства, направленного против человечности» (Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1948 г., стр. 64).
Изложивши далее с исключительной точностью историческое содержание теории Дарвина, как теории отбора, основанного на индивидуальных особенностях отдельных особей, определяющих преимущества перед другими особями того же вида в борьбе за существование, Энгельс дает в заключение прямой ответ господину Дюрингу:
«…Дарвину вовсе не приходило в голову говорить, что происхождение идеи борьбы за существование следует искать у Мальтуса. Он говорит только, что его теория борьбы за существование есть теория Мальтуса, примененная ко всему миру растений и животных».