Академик Шмальгаузен процесс эволюции рассматривает как процесс автономизации развития организмов от внешних условий жизни. Он пишет: «Прогрессивная автономизация развития означает, следовательно, замену внешних факторов развития внутренними и вместе с тем – стабилизацию форм» (стр. 389).
Последователь академика Шмальгаузена, «дарвинист» Лукин пишет, что чем больше наследственно закреплен признак, тем меньше специфичность воздействия внешних условий на его развитие и тем больше возрастает автономность действия гена. Как было выяснено, – пишет далее этот «дарвинист», – ненаследственный признак вырабатывается «находу», т.е. он развивается в случае действия на развитие внешнего фактора.
Эти лженаучные, антимичуринские положения вейсманистов не только поддерживаются отечественными морганистами, но они, эти морганисты, что недостойно для советского ученого, гордятся тем, что их работа подтверждает основные идеи Моргана (Дубинин, Жебрак).
В конце 1947 г. академик Шмальгаузен написал статью в журнале «Природа» – «Новое в современном дарвинизме». По своему содержанию это антидарвинистская статья; в ней автор перечисляет всех отечественных морганистов и ни одним словом; не упоминает о корифеях биологической науки – Мичурине, Тимирязеве, Вильямсе, Лысенко, трудами которых действительно развит дарвинизм.
Нам кажется странным не поведение академика Шмальгаузена, ибо он свои морганистские концепции мог подкреплять только работами морганистов. Странно другое, что редакция журнала «Природа» сочла возможным напечатать на своих страницах антидарвинистскую статью, в которой автор умалчивает о достижениях советской биологической науки и хвалится тем, что работы отечественных морганистов завоевали себе почетное место в мировой науке.
На какой берег смотрит академик Шмальгаузен, почему ему мерещится, что научные работы приобретают значение только тогда, когда они признаются за рубежом? В этой статье академик Шмальгаузен пишет: «Одновременно в СССР разрабатывались и вопросы о материальной основе и о факторах эволюции. Профессор Ю. Филипченко и его ученики, а также сотрудники и ученики профессора Н.К. Кольцова с большим успехом изучали закономерности наследственности и изменчивости. Целая армия генетиков, из которых следует в особенности назвать профессора А.С. Серебровского и профессора Н.П. Дубинина, удачно сочетала методы генетического анализа с методом цитологического исследования и своими эмпирическими достижениями быстро завоевала почетное место в мировой науке».
И дальше целая страница фамилий морганистов. Здесь и Дубинин, и Сахаров, и Рапопорт, и Гершензон, и Кирпичников, и Наумов, и Лукин, и обязательно почти после каждого – фамилия Шмальгаузена.
Академик Шмальгаузен пишет, что «Только здесь, в Советском Союзе проводится последовательная критика антидарвинистических течений», и приводит авторов, которые критикуют антидарвинистические течения. Кто они, эти авторы? Оказывается, профессор В.Н. Поляков, профессор И.М. Полянский и еще академик И.И. Шмальгаузен.
Почему до сих пор студентов учат тому, что австрийскому монаху Менделю принадлежит честь установления первых законов наследственности (Гришко, Делоне)? В вузах не только преподают менделизм-морганизм, но общую биологию и дарвинизм преподают в большинстве вузов с позиций менделизма-морганизма. В курсе общей биологии при участии профессора Парамонова четыре автора пишут: «Так во времена Дарвина полагали, что одним из источников наследственной изменчивости может быть закрепление вызванной внешним фактором изменчивости…» «Однако Вейсман в восьмидесятых годах прошлого столетия подверг критике подобные представления, господствовавшие в то время». «Экспериментальная работа Иогансена и его последователей окончательно уничтожила основания для подобных воззрений».
Профессор Парамонов в «Курсе дарвинизма», изданном в 1945 г., пишет: «В широком смысле слова под модификациями следует понимать ненаследственные изменения, возникшие под влиянием факторов абиотической и биотической среды. К первым принадлежат: температура, влажность, свет, химические свойства воды и почвы, механически действующие факторы (давление, ветер и т.д.), ко вторым – пища, а также прямое или косвенное взаимодействие организмов. Все эти факторы вызывают ненаследственные фенотипические изменения более или менее глубокого эффекта» (стр. 197).