Они должны быть научно-производственными учреждениями, а не просто научными. Академик Вильямс по этому вопросу писал, что опытная станция должна представлять образцовый совхоз со всеми отраслями сельского хозяйства, – животноводством, системой севооборотов, современными машинами.
Изумителен метод научной работы Т.Д. Лысенко. Он ведет исследования в колхозах, в совхозах, на десятках тысяч и даже миллионах гектаров. Такая организация научной работы гарантирует научного сотрудника от схоластики в его научно-исследовательской работе.
Московская государственная селекционная станция также идет по такому пути. Я Думаю, что в опытных учреждениях, где все мысли сосредоточены на том, чтобы получить побольше сельскохозяйственной продукции, вырастить хорошие урожаи, в таких научно-исследовательских учреждениях будет процветать передовая агрономическая наука. (Аплодисменты.)
Академик П.П. Лобанов. Слово предоставляется профессору 3. Я. Белецкому.
РЕЧЬ 3.Я. БЕЛЕЦКОГО
Профессор 3. Я. Белецкий (заведующий кафедрой философии Московского государственного университета). Обсуждение доклада академика Т.Д. Лысенко – событие большой важности. На этой сессии подводится итог дискуссии в биологии, тянувшейся в течение многих лет между двумя направлениями: формальными генетиками – с одной стороны, и мичуринцами – с другой.
События, происходящие в биологии, в большой степени напоминают события, имевшие место и в философии. Как в философии, так сейчас и в биологии мы сталкиваемся с явлениями одного и того же порядка. Идет борьба двух направлений – буржуазного, идеалистического, и нашего диалектико-материалистического.
Представители вейсманистского направления не только защищают буржуазную теоретическую концепцию в области биологии, но и протаскивают вредные идеи о единстве буржуазной и советской науки.
У нас кое-где имеет хождение буржуазная точка зрения о том, что наше марксистское мировоззрение, наша теория возникли не из условий новых общественно-материальных отношений людей, а в результате обобщения всех предшествующих идейных достижений. Эта буржуазная концепция ставит перед собой абстрактную задачу познания явлений мира вообще и требует признать, что науки развивались вне политики, вне классовой борьбы. Отсюда делается вывод, что подлинным ученым, настоящим творцом общественной жизни является лишь тот, кто усвоил все достижения как прошлой, так и современной буржуазной теории. Такого ученого должно интересовать одно, а именно – как идеи связаны с идеями и как они вытекают друг из друга. Такой ученый может поэтому работать в тиши кабинета. Он «жрец» науки. Ему нет дела, соответствуют ли его умозрительные построения жизни или нет. Важна теория, а не жизнь, не практика. Лозунгом такого рода ученых является – пусть жизнь приспособляется к науке, а если она не может к ней приспособиться, тем хуже для нее.
Вот почему наши советские вейсманисты, вроде Шмальгаузена, Юдинцева, Алиханяна, Жебрака и других, усвоившие мудрость моргано-менделевской генетики, решили, что они и есть подлинные ученые, что по ним должна равняться наша советская практика. И если практика не подтверждает их теорий, то тем хуже для нее. Вот почему они с такой развязностью и пренебрежением на протяжении многих лег относились к практическим успехам мичуринской биологии. Вот почему биологический факультет Московского университета, являющийся оплотом в нашей стране моргано-менделевской реакционной генетики, вел ожесточенную борьбу с новой подлинно научной биологией, созданной И.В. Мичуриным и так блестяще продолженной и развитой в наши дни Т.Д. Лысенко.