— Ишь ты, по важному делу! — усмехнулся рабочий и ушел с товарищами в цех. Вскоре из здания вышел Никита Сергеич, старик лет шестидесяти, с рыжевато-бурой бородкой и короткими седыми усами. Вид у старика был суровый, и Павка его побаивался. Он слыхал, что Никита Сергеич приехал сюда молодым человеком с оружейных тульских заводов и прожил здесь всю свою жизнь: здесь женился, состарился, потерял и жену и дочь и теперь живет совсем один, бобылем.
— Павка? — удивился Бережнов. — Тебя брат, что ли, прислал?
— Не, не брат. Дядя Остап просили передать, чтобы вечером заходили, — сказал Павка.
— Празднует, значит, свое шестидесятилетие? — улыбнулся в усы Бережнов. — Придем, уважим, так и передай.
Он порылся в кармане своих промасленных широких штанов и достал леденец.
— Пососи, — сказал он, протягивая леденец Павке.
Бережнов бросил курить и всегда носил с собой полкопеечные леденчики. Как захочется курить — возьмет леденец в рот и сосет вместо папиросы.
«Уж наверное вкуснее дыма», подумал Павка, засовывая в рот леденец, пахнувший мятой и грушей.
— Дюшес, — сказал Павка. Леденцы «Дюшес» он считал самыми лучшими конфетами.
— Ну, герой, беги, а у меня и без тебя дела много, — сказал Бережнов. — Скажи Остапу — приду.