— Эх, Михайло Потапыч, Михайло Потапыч, — сказал Митроша, гладя его лохматую голову. — Скучно тебе здесь оставаться, ты японского языка не знаешь. Возьму-ка я тебя с собой.
Ни одного выстрела больше не было слышно. Наверно, японцы уже садились в шлюпки и плыли к кораблю. Кому-нибудь одному надо было остаться и прикрыть отход наших шлюпок. У пулемета вызвался остаться Илюшка... на верную смерть.
Косорот взвалил на могучие плечи пулемет и сошел в шлюпку. Когда шлюпки отвалили от «Грозы», стал накрапывать дождь. Матросы сидели в шлюпках молча, крепко сжав в руках винтовки. Они всматривались в темноту, где остался корабль, их корабль, с которым они сжились как с другом и на котором столько пережили и хорошего и плохого.
Вдруг раздалась длинная очередь пулемета. Матросы вздрогнули, но Петр сказал:
— Это Илюшка туманит японцев.
Гребцы налегли на весла. Дождь усилился. Струи воды текли по лицам и бушлатам.
Пулеметная очередь вдруг прервалась. Из темноты донесся глухой стук, вскрик. Все смолкло.
«Значит, Илюшку убили? — с ужасом подумал Павка. — Как же Варя без него будет?»
Но он не посмел спросить Митрошу, а матрос, глядя в сторону, продолжал рассказ.