Да ведь это старый знакомый Павки, парикмахер Никашка!
— Подойди сюда, молодой человек, — сказал Никашка скрипучим голосом, но довольно миролюбиво. — Подойди, подойди, не бойся, — повторил он, выдавливая на своем лице гримасу, которая должна была сойти за улыбку.
«Ишь ты, говорит чисто по-русски, — удивился Павка. — А раньше все бывало — «харабрая матроса» да «ваша капитана». Выучился? А может — притворялся?»
Павка подошел и стал около стола.
Одна из свечей начала чадить, и Никашка, привстав, двумя пальцами задавил ее, как давят муху. Оттопыренные уши его вдруг задвигались. Не садясь, он пододвинул к Павке листок, лежавший перед ним на столе.
— Это что, по-вашему? — спросил он Павку, и уши его приподнялись, а глаза из косых стали круглыми, как у совы.
Павка отлично узнал листок! Это был один из тех листков, которые раздавал на барахолке Митрошин Мишка! Но Никашке он сказал:
— Не знаю.
— Не знаете? — удивленно спросил Никашка, и толстые губы его вдруг съехали на левую щеку. — А откуда брали эти листочки — вы знаете?