— Сами же и ухлопали, — поднял глаза из-под очков Бережнов.
...что заставило меня принять на свою ответственность защиту жизни и имущества подданных Японской империи, и, следовательно, я принужден высадить десант с вверенной мне эскадры и принять меры.
— Ясно! — сказал Гаврилов. — Все?
— Нет, не все. Тут еще приписка:
Еще раз заявляю, что горячо питаю глубокую дружбу и сочувствие к русским властям и к русскому народу и у меня нет иной мысли и желаю, чтобы русский народ ни о чем не беспокоился и, как обыкновенно, занимался своими делами. Командующий японскою эскадрою контр-адмирал Хирохару Като.
Бережнов аккуратно сложил японскую листовку в убрал в карман.
— Дружбу питает! — хлопнул Косорот кулаком по столу так, что задребезжала посуда.
— Сочувствует! — сказал Петр. — С белой гвардией спелся — с Калмыковым. Наш Приамурск хочет занять. Дружбу! Питает!
— Не только наш город хочет занять, — спокойно сказал Бережнов. — Все Приморье занять хотят, весь Амур. Нагонят желтых мундиров, заполнят весь край. Край-то богатый, богатств в нем видимо-невидимо, вот и зарятся: а не сумеем ли оторвать кусок у Советской России?
— А я сегодня солдата в желтом мундире видел, — вдруг выпалил Павка.