— Я очень тревожный, — сказал человек, не слезая с лошади. — Куда спешит девочка?
Лунный свет упал на его лицо, и Глаша в ужасе увидела: лицо желтое, глазки острые, зубы белые, как у собаки. Да ведь это парикмахер Никашка!
— Я очень добрый, — сказал Никашка, слезая с лошади. — Девочка хочет шоколаду? — Он протянул Глаше свою фляжку, в которой сохранялся в тепле жидкий шоколад. — Я девочку знаю. Девочка идет к своему храброму брату?
Глаша молчала.
— Отлично, — сказал Никашка с улыбкой, перекосившей его желтое лицо, — девочка пойдет дальше. Но если девочка вздумает кричать, ей будет очень больно. Иди! — приказал он Глаше, отступая в сторону, в пушистый снег.
Глаше казалось, что весь кустарник шевелится. Наверное, там полным-полно солдат. Кричать бесполезно. Убежать? Догонят. Она пошла вперед. Никашка, ведя на поводу лошадь, молча шел за ней.
Корочка снега была тверда, и на ней оставались неглубокие Глашины следы. Она прибавила шагу.
Синяя полоса леса вдруг выросла, встала перед Глашей высокой и темной стеной.
«Побегу в лес, спрячусь! За деревьями не найдут, — вдруг подумала Глаша. — Да и партизаны, наверное, недалеко». Глаша пустилась бежать. Она потеряла валенок. Ноге стало страшно холодно. Глаша услышала за собой стрельбу, крики.
