Медведь лежал возле пустой миски, положив голову на лапы, и, казалось, спал.
— Был у нас адмирал, — вдруг сказал Остап. Он всегда начинал неожиданно свои рассказы. — О, це был адмирал, так адмирал! Всем адмиралам адмирал. Чуть матрос зазевается — сейчас матроса по зубам. Чуть матрос оплошает — сейчас кроет матраса последними словами. И вот однажды порешила наша братва над адмиралом пошутить. Купили мы в кругосветном плавании в складчину крокодила. Крокодил не крокодил — крокодилыш, вот такой. — И Остап раздвинул руки, показывая, каких размеров был купленный крокодил. — Ну, добре. Притащили его контрабандой на корабль. Только денщик адмиральский зазевался, мы туда-сюда, воды напустили и крокодилыша в адмиральскую ванну — бултых. А адмирал как раз купаться собрался. Ну, добре. Ждем. Заходит в ванную адмирал. Вдруг выскакивает из каюты голый-преголый, в чем мать родила, посинел весь со страху, кричит, як гудок-сирена, чуть с перепугу за борт не сиганул. Ну, мы туда-сюда, стали ловить голого адмирала. Он — от нас, мы — за ним, он — от нас, мы — за ним. Скользкий, мокрый — пойматы трудно. Ну, поймали, потащили в каюту, будто не знаем, что там такой-сякой крокодил купается. «Ваше превосходительство, — говорим, — пожалуйте в ванночку, чего вы труситесь, як заяц?» А его превосходительство кричит, ногами лягается. Зубы стучат. Заикается. «Т-т-там, — орет, — к-к-крок... кодил... братцы, там крокодил купается!»
«А у нас был матрос такой, Хоменчук... Он уж умел такое словцо сказать... Так вот он и говорит... — Тут Остап сделал хитрое лицо и поднял палец кверху. — Он и говорит...»
Но что сказал Хоменчук, никто так и не узнал.
Медведь поднял голову и посмотрел на дверь. Дверь распахнулась. На пороге стоял кок «Грозы», рябой, с лицом, тронутым оспой, Василий Шагай.
Кроме варки обеда и ужина, кок наряду с другими матросами отстаивал вахту. Сейчас он только сменился.
— Товарищ Сокол, японцы близко, — сказал кок, ни с кем не здороваясь,
Петр встал.
— Ну! — сказал Косорот. — Японцы во Владивостоке! Какие там японцы! Садись, — и он указал Василию на табурет.
— Японцы под самым городом, товарищ Сокол. Идет их несметная сила! — крикнул Шагай, не садясь.